Эту народную
забаву на протяжении сотен лет запрещали на Руси и в России как светские, так
духовные власти. С переменным успехом с ней боролись и в советское время. В
1924 году возмущенные кулачками жители с. Коренево Рыльского уезда пожаловались
в «Курскую правду», чтобы «искоренить это поганое рабское наследие».
Сигизмунд
Герберштейн (1526 год) приводил следующее описание русских кулачных боев: «Юноши,
[ровно как и подростки], сходятся обычно по праздничным дням в городе на всем
известном просторном месте, [так что видеть и слышать их там может множество
народу]. Они созываются свистом, который служит условным знаком. Услышав свист,
они немедленно сбегаются и вступают в рукопашный бой; [начинается он] на
кулаках, но вскоре они бьют без разбору и с великой яростью и ногами по лицу,
шее, груди, животу и паху [и вообще всевозможными способами одни поражают
других, добываясь победы], так что зачастую их уносят оттуда бездыханными.
Всякий, [кто побьет больше народу], дольше других останется на месте сражения
[и храбрее выносит удары], получает в сравнении с прочими особую похвалу [и
считается славным победителем]. Этот род состязаний установлен для того, чтобы
юноши привыкали переносить побои и терпеть какие угодно удары».
Как отмечал
Герберштейн, иноземцы «остерегаются вступать в рукопашный бой, зная, что
московиты очень сильны руками и (вообще) телесно, и обычно побеждают их, утомив
под конец только своим искусством и ловкостью».
Адам Олеарий,
бывший в Московском государстве в 1636, 1638 и 1639 годах: «Они вообще весьма
бранчивый народ и наскакивают друг на друга с неистовыми и суровыми словами,
точно псы. На улицах постоянно приходится видеть подобного ссоры и бабьи
передряги, причем они ведутся так рьяно, что с непривычки думаешь, что они
сейчас вцепятся друг другу в волосы. Однако до побоев дело доходит весьма
редко, а если уже дело зашло так далеко, то они дерутся кулачным боем и изо
всех сил бьют друг друга в бока и в срамные части»
9 декабря 1640
года царь Михаил Фёдорович издал указ: «которые всякие люди учнут биться
кулачки в Китае, и в Белом Каменном городе, и в Земляном городе, и тех людей
имать и приводить Земской приказ, и чинить наказанье».
20 октября 1684
года указ «запрещении заводить кулачные бои»: «а которые изыманы будут на
кулачных боях…, и тем чинить наказанье, бить кнутом и ссылать в Сибирь и иные
городы на вечное житье». В том же указе оговаривалось, кто будет нести
ответственность за обнаружение кулачных боев на Москве. Ими должны были стать «стенные
караульщики»: «чтобы они караульщики, буде где сведают или услышат кулачные
бои, извещали на стенном карауле… буде кулачные бойцы изыманы будут где близко
караулу, а от них караульщиков в том извету не будет».
21 октября 1684
года в статьях «о взыскании придворных денег с виновных», то есть штрафов, о
любителях подраться на кулачках лаконично говорилось: «С кулачных бойцов, по
два рубли счеловека».
Одно из первых
достоверных упоминаний о кулачных боях в пределах Курской области относится к
середине XVII века! Тогда в 157 году (счет велся от 1492 года и соответственно
это был 1649 год современного летосчисления) по выбору «всево города курчан» для
представительства на Земском соборе в стольном граде Москве был избран Гаврилка
Малышев. Среди прочих документов, им составленных, находим «Изветное челобитье…»
на имя «Милосердного и праведного государя и великого князя Алексея Михайловича
всея Русии». В нем «бедный и безпомощный холоп» Гаврил Иванов сын Малышев не
без сожаления в частности докладывал: «А что, государь, в твоем государстве в
дальних странах от крымские и от литовские стороны в северских и в польских в
старых и в новых в порубежных городех (Курск в те времена был еще городом
порубежным, т.е. приграничным – авт.) и в селех и в деревнях всяких чинов многие
люди и их жены и дети в воскресные дни и в господские и в богородичны и великих
святых в празднуемые дни во время святого пения к церквам божиим не ходят и в
святые празднуемые также и в седмичные во многие дни и по вечерам и во
всенощных позорищах бражничают и в домех своих и сходятся на улицах и на
городских полях и к кочелищам и на игрищах с скоморохами песни бесовские кричат
и скакания и пляскания и меж собою кулачные и дрекольные бои и драки чинят…»
Вдобавок, Алексей
Михайлович благосклонно отнесся к челобитью Малышева и в том же, 1649 году, 4
ноября, «велел посылати в те городы свои государевы грамоты с великим
запрещением…» кулачных и дрекольных боев, как, впрочем, и иных беснований.
В самом конце
XVIII века один приезжий помещик в одном из своих писем напишет: «Почему и
принужден я жить в Курске без всякого дела, и только что от скуки ходил по утру
в церковь, а сполдни смотреть кулачного бою и резвого купеческого катания, а в
субботу сирную для сына и в маскарад, который дан был наместником (С.Д. Бурнашёвым
– авт.) в его казенном доме довольно изрядно».
Своими боевыми
традициями издавна славилась Казацкая слобода старого Курска. Краевед Владимир
Степанов в своих очерках о курских слободах не обошел вниманием и эту забаву: «Любимым
слободским зрелищем были кулачные бои. На громкий крик и шум дерущихся
сбегались посмотреть и стар, и млад. В такой толпе и при таком «событии» карикатурно
выглядели женщины и мужчины, которые своей вычурной речью, манерой поведения и
одеждой старались подражать городским жителям».
По данным курского
журналиста и краеведа Виктора Крюкова, газета «Курские губернские ведомости» в
1913 году писала: «В слободе Казацкой издавна существует варварское
развлечение, а именно кулачные бои. Кулачки происходят почти каждое
воскресенье, а по большим праздникам побоища принимают довольно крупные размеры
– особенно на Масленицу. В качестве застрельщиков являются, конечно, мальчишки,
а противные партии стоят и смотрят, чья возьмет. Когда побежденная сторона
пускается в бегство, на ее защиту выбегают взрослые и под конец начинается
потеха: трещат ребра и скулы, вскакивают синяки и шишки, а нередко вылетают
и зубы. Это дикое
развлечение служит надолго предметом разговоров горожан».
Не отставала своей
боевитостью и другая слобода старого Курска – Стрелецкая. Член Курского
губернского краеведческого общества Софья Ефременко: «Осенью начинались и
кулачные бои. Обыкновенно начинали ребятишки. Более взрослые подходили и
смотрели; бои шли ежедневно. Взрослые понемногу втягивались и, в конце концов,
бородачи выходили и начинали драку «на кулачки». Народ собирался во множестве.
Особенно были сильны кулачки на Масленицу, бойцышли на соседнюю деревню
(Поповку) и дело доходило до дрекольев».
Как правило, бои
проходили подальше от городского шума. В зимнее время это был лед реки Тускари,
а также поймы других рек: Кур и Кривец. А вот Сейм в батальных хрониках
практически не упоминается ввиду удалённости от города.
Кулачный бой – не
только праздничная забава и увеселение. Кулачный бой – это целая философия с
одной стороны и состязание с другой. В кулачном бою предусматривались чёткие
правила: бить не со зла, лежачего не бить, по виску не бить, не бить в пах, под
«микитки» (нижняя часть груди, подреберье) не бить, запрет использовать
свинчатку или кастет, не бить сзади, «мазку не бить» (означало не бить
окровавленного), не бить в живот и вообще по внутренним органам, «не биться по
увечному» (не бить пострадавшего, раненого), «лежачий в драку не ходит» (лежачий
не должен бить исподтишка), не бить признающего поражение. Виновного в
нарушении правил наказывала своя команда. Разрешались удары по лицу, в грудь,
по рукам, ногам. По окончании боя следовало троекратное объятие, что никто ни
на кого зла не держит.
Истрия донесла до
нас поэтическое описание кулачного боя в Курске начала XX века. В 1909 году
Музы посетили курского семинариста Мишу Старосельского:
День склоняется уж к вечеру.
Близко времечко урочное.
Собираются у Тускари
На углу Литовской улицы
И Кожевенной приказчики
И простой народ потешиться,
На кулачки посмотреть, а то
И самим «зайти», «погреться»
И друг с дружкой «толкануться».
Вот уж собралось довольно народу,
И зачинают ребята уж бой.
Мало-помалу большие вступают,
И завязался действительный бой.
То горожане берут, то стрельцы.
Много уж крови пролито бойцами,
Многих зашибли в бока и во грудь.
Вот стала брать сторона городская.
Тесно сомкнулися в ряд их бойцы.
Стрельцы же не могут пред их кулаками
Держатся и все отступают назад.
Редеют, редеют уже их ряды.
Вот уже много стрельцов побежало:
В стороны кто, а кто дальше назад.
Только немного стрельцов еще бьется,
Но и они уж готовы бежать.
Сбоку стоявшие зрители тут:
«Зайди!» – завопили,– «Зайди!». И тут вдруг
Кинулось много стрельцов еще свежих
В бой, подкрепивши усталых бойцов;
К ним беглецы подоспели на помощь,
И завязался отчаянный бой.
Но вот уже «город» начал подаваться
Назад, все сильней и совсем побежал.
Стрельцы уже город почти «пронесли».
Но тут во главе горожан стали двое:
Лабоз и Ребров и сдержали стрельцов.
Бегущие остановились, вернулись,
Сплотились и «стену пробили» врагов;
Потом вперед двинулись, всех разгоняя.
Стрельцы побежали, никто не «зашел»,
И «пронесли» горожане врагов.
В Курске не так
много улиц названия которых по тем или иным причинам не меняли отцы города. К
приятным исключениям относится улица Мирная. По одной из легенд на Мирной после
кулачных боёв на льду реки Тускари происходило примирение бойцов.
Одно из значений
распространённой в Курской области фамилии Боев – кулачный боец. В разных
говорах бытуют и другие местные значения: «смелый, сильный, крепкий человек»; «кулачный
боец»; «человек, быстро работающий и везде поспевающий»; «оружие».
Отчаянным кулачным
бойцом был в юности выдающий живописец XX века курянин Александр Александрович
Дейнека: «Меня улица заставляла драться, это был ее закон. Старше я бывал на
кулачках и, приезжая из Харькова, ходил на замерзшую реку и, идя, думал, что
это грубо и дико, а приходил, сбрасывал шинель и с азартом лез в гущу, я бил, и
меня тузили, и было замечательно» (Дейнека. Жизнь, искусство, время. М., 1974).
Бой закалял дух,
формировал характер, воспитывал массу других положительных физических и
моральных качеств. Без кулачного боя не было бы тех многочисленных подвигов
наших солдат и офицеров во время Первой мировой и Великой Отечественной войн.
Материал взят из
газеты "Курские известия".
